В семье Газдановых из села Дзуарикаув Северной Осетии было семеро сыновей. Один погиб в 1941 под Москвой. Еще двое— при обороне Севастополя в 1942. От третьей похоронки умерла мать. Следующиетрое сыновей Газдановых пали в боях в Новороссийске, Киеве, Белоруссии.

Сельский почтальон отказался нести похоронку на последнего, седьмого сына Газдановых, погибшего при взятии Берлина. И тогда старейшины села сами пошли в дом, где отец сидел на пороге с единственной внучкой на руках: он увидел их, и сердце его разорвалось…

В 1963 году в селе установили обелиск в виде скорбящей матери и семи улетающих птиц. Памятник посетил дагестанский поэт Расул Гамзатов. Под впечатлением от этой истории он написал стихотворение. На своем родном языке, по-аварски. И, к счастью, у этого стихотворения есть качественный перевод на русский. Его сделал Наум Гребнев, известный переводчик восточной поэзии. Он учился в Литинституте с Гамзатовым после войны и дружил с ним. Этот перевод всем знаком.

Мне, кажется, порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей, 

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей. 

Они до сей поры с времен тех дальних 

Летят и подают нам голоса. 

Не потому ль так часто и печально 

Мы замолкаем, глядя в небеса? 

Летит, летит по небу клин усталый —

Летит в тумане на исходе дня, 

И в том строю есть промежуток малый — 

Быть может, это место для меня! 

Настанет день, и с журавлиной стаей 

Я поплыву в такой же сизой мгле, 

Из-под небес по-птичьи окликая 

Всех вас, кого оставил на земле.

Стихотворение попалось на глаза Марку Бернесу, для которого война была глубоко личной темой. Он обратился к Яну Френкелю и попросил сочинить музыку для песни на эти строки. Но с музыкой у композитора дело пошло не сразу. Тут, чтобы снять пафос, нужно рассказать о некоторых курьезных моментах. Во-первых, на обелиске в память о братьях Газдановых в качестве птиц были гуси. Расулу Гамзатову сложно было подобрать по-аварски рифму к слову «гуси», и он специально звонил в министерство культуры Северной Осетии с просьбой заменить «гусей» на «журавлей». И ему разрешили. Во-вторых, в оригинальном тексте стихотворения и перевода было: «Мне кажется порою, что джигиты»… Это Бернес попросил заменить «джигитов», на «солдат», чтобы расширить адрес песни и придать ей общечеловеческое звучание.

Для композитора Яна Френкеля война тоже была личной темой. В 1941–1942 годах он учился в зенитном училище, воевал, был тяжело ранен. Через два месяца после начала работы Френкель написал вступительный вокализ и тут же позвонил Бернесу. Тот приехал, послушал и расплакался. Френкель вспоминал, что Бернес не был человеком сентиментальным, но плакал, когда его что-то по-настоящему трогало. После этого работа над записью пошла быстрее. Но не только из-за вдохновения. Бернес был болен раком легких. После того, как он услышал музыку, он стал всех торопить. По словам Френкеля, Бернес чувствовал, что времени осталось мало, и хотел поставить точку в своей жизни именно этой песней. Он уже с трудом передвигался, но, тем не менее, 8 июля 1969 года сын отвез его в студию, где Бернес записал песню. С одного дубля.

Эта запись действительно стала последней в его жизни — Бернес умер через месяц, 16 августа. Через несколько лет после появления песни «Журавли» в местах боев 1941–1945 годов стали возводить стелы и памятники, центральным образом которых были летящие журавли. Быть может, образ белых журавлей стал нашим общим символом памяти о всех солдатах, погибших в Великую Отечественную войну. И не только солдатах.